«С момента, как вздрогнуло все человечество, прошел тридцать один год»

26 April, 2017

Тридцать один год назад случилось то, от чего ужаснулось ни одно поколение – самый мощный инструмент человечества вышел из-под контроля и его удар оказался настолько сильным, что масштабы и последствия в полной мере ощутимы и по сей день.

26 апреля 1986 года прогремел взрыв четвертого энергоблока на Чернобыльской атомной электростанции. В окружающую среду было выброшено колоссальное количество радиоактивных веществ. Авария расценивается как крупнейшая в своём роде за всю историю атомной энергетики, как по предполагаемому количеству погибших и пострадавших от её последствий людей, так и по экономическому ущербу. Для ликвидации последствий катастрофы были мобилизованы значительные ресурсы людей и техники. В ликвидации участвовало не меньше 600 тысяч человек.

2

После оценки масштабов радиоактивного загрязнения стало понятно, что потребуется эвакуация города Припяти, которая была проведена 27 апреля. В первые дни после аварии было эвакуировано население 10-километровой зоны, а в последующие и другие населённые пункты. Запрещалось брать с собой какие-либо вещи, детям – любимые игрушки, а кому-то и одежду. Многие уезжали в домашней одежде, так как во избежание паники сообщалось, что все смогут  вернуться домой через три дня. Питомцев также  с собой брать не разрешали.

Припять считался молодым инновационным и современным городом населенным молодыми людьми, средний возраст которых не превышал 26 лет.

Нам удалось поговорит с бывшим жителем, когда-то процветающего города Атомщиков, Стасом Мухиным. В то время, будучи еще восемнадцатилетним юношей, Стасу, как и всем остальным пятидесяти тысячам населения, пришлось покинуть родной дом раз и навсегда, оставив за плечами все что было.

1

Стас, расскажите, пожалуйста, откуда вы приехали в Припять, чем занимались в этом городе и какие воспоминания остались у вас?

До того как мы всей семьей переехали в Припять, мы жили в городе Балаково, это Саратовская область России. Сейчас Балаково уже достаточно большой город, но тогда он был намного меньше и, условно говоря, уровень жизни оставлял желать лучшего. Продуктов было мало, колбасы было не купить, кушать было нечего. В поисках лучшей жизни мой отец, по рекомендации своего земляка, поехал в Припять, мол там новая атомная электростанция станция, нужны специалисты. По образованию он был атомным энергетиком, так в первый раз и попал в Припять.

Устроившись работать на станцию, спустя полгода, отец перевез и нас. Новый город, уровень жизни, снабжение, экология – все было на порядок выше, чем в Балаково. Первое время мы жили в городе Чернобыль, снимали половину частного дома на еврейской улочке у директора местного книжного магазина Михаила Яковлевича Майзлина. Как сейчас помню, весь чердак был забит стеллажами с книгами, благодаря запасам на чердаке я стал много читать, поскольку друзей на новом месте у меня еще не было. Через полгода мы получили квартиру в Припяти. Прошло семь лет, и после десятого класса, я поступил в филиал МИФИ, город Обнинск в Подмосковье в институт атомной энергетики. Домой в Припять я приезжал довольно часто, каждые два месяца. В июне 1985 года меня забрали в армию. 26 апреля 1986 года во время самой аварии я находился в армии.

6

Как вы узнали об аварии на ЧАЭС и какие первые мысли были в голове?

Это достаточно интересный вопрос. К тому моменту я отслужил в армии уже год и, естественно, у меня по сроку службы были некие  «привилегии». Например, в свободное время можно было просто посидеть послушать радио. У меня был один сослуживец «радиоман», постоянно слушал радио и чаще всего это были «вражеские голоса». Вражескими волнами называли следующие радиостанции: «Голос Америки», «Немецкая волна» и еще парочку, сейчас уже точно не припомню. Это были несколько радиостанций, которые на ультракоротких волнах можно было поймать обычным радиоприемником. Про аварию на ЧАЭС я узнал с немецкой волны. Сказали мол, взорвалось что-то. В тот момент советские средства массой информации молчали, вообще никакой информации не было, совершенно. Официальная информация появилась только через двое суток и то очень размыто и смазано. Никакой конкретики не было. А через несколько дней я получил телеграмму от мамы. Содержание было кратким, что был взрыв на станции, что они живы, здоровы и едут в Балаково к бабушке. Был небольшой шок вперемешку с отчаянием из-за того, что я нахожусь в казарменном режиме и, грубо говоря, ничего не могу. Терялся в догадках, но ситуация смягчилась сразу после полученной телеграммы, ее содержание меня успокоило.

Что рассказывали ваши родители про эвакуацию?

К счастью, мои родители покинули город по собственному желанию практически на следующий день после аварии. Не дожидаясь официального заявления от властей, они уехали самостоятельно на теплоходе. Просто, взяв несколько чемоданов с личными вещами и самым необходимым, вышли на пристань и на теплоходе «Ракета», уплыли в Москву через Гомель, а потом в Балаково, где жила моя бабушка.

Как выглядела ваша квартира после стольких лет отсутствия жизни в городе? Известно, что сразу после окончательного решения узаконить Припяти статус зоны отчуждения, в городе орудовали целые банды мародеров.

Впервые за долгое время я снова побывал в Припяти в 2011 году.  Поднялся на свой седьмой этаж, зашел в квартиру, а там практически ничего не осталось кроме крупногабаритной мебели. Голые стены, разломанная кровать, пару подушек от дивана, пару шкафов и несколько кресел – это все что осталось. А мародеры разворовывали и выносили из домов уже все, что оставили местные жители по собственной воле. Через пару лет после аварии местным жителям разрешалось на день вернуться в город и забрать ценные вещи из домов, но только под строгим наблюдением дозиметристов и милиции. То есть «чистые» вещи, от которых не было фона, можно было забирать, ну и родители естественно забрали все самое ценное. Бывшие местные жители что хотели и могли – забрали. Оставались только ненужные, бесхозные или крупногабаритные вещи, которые собственно и стали потом объектом внимания мародеров.

Повлияла ли авария каким-то образом на здоровье ваших близких?

Однозначно не могу сказать, точно так же как этого не могут сказать и спецслужбы. Есть только слухи вперемешку с догадками. Знаю точно, что сразу или в скором времени умерли ликвидаторы, те, которые получили большие дозы облучения, именно те, которые работали напрямую с грязными объектами, устраняя последствия катастрофы. А по поводу всех остальных жителей десяти километровой зоны – да, наверное, повлияло, но достаточно не явно. Я не могу сказать однозначно, что вследствие аварии у моих братьев, которые на следующий день ходили по улицам города развились какие то заболевания – такого нет.

5

Поддерживаете ли вы связь с кем-то из бывших жителей? 

Конечно были друзья, поддерживали связь в течении лет десяти – если не ошибаюсь, то где то до середины девяностых. Но с те пор я фактически не с кем не вижусь. Был у меня такой друг Ваня Дятлов, он был сыном главного инженера ЧАЭС Анатолия Дятлова, под надзором которого проводился эксперимент той ночью. С Ваней мы плотно дружили, несмотря на то, что я учился в первой школе, а он во второй. Вместе окончили школу, за тем вместе поступали в МИФИ. Поступили, какое-то время учились, но затем он бросил учебу, а я продолжил. После окончания учебы часто пересекались в Киеве, в тот момент он работал в какой-то организации в городе Славутич что под Киевом. Умер Ваня в сорок лет. Причиной был сердечный приступ. Думаю, что причиной скорее всего является его образ жизни.

Кто-то из ваших друзей участвовал в ликвидации аварии?

Отец участвовал, а из друзей никто, потому что мы были все примерно одного возраста и в тот момент либо все поступили в университет, либо служили в армии. Все планировали приехать домой на майские, но до них как мы знаем не дотянули.

Стас показывал нам свой город изнутри. Каждый уголочек, каждую улицу и самые сокровенные воспоминания вместе с ними. Ты можешь окунуться в эту атмосферу вместе с ним и Deinde уже эти летом.

Даты ищи не сайте: https://goo.gl/iwjOh8

7

подпиcаться на новости